В 47 лет я впервые за тридцать лет перестал пить обезболивающее каждый день. А до этого я глушил боль в желудке — и, как выяснилось, учил этому же делать свою дочь. Жена настояла рассказать, как мы вышли в ремиссию — потому что верит, что добро возвращается.
Я не тот человек, который пишет что-то в интернет. Мне 47 лет, я работаю сантехником в ЖЭКе — том самом, куда вы звоните, когда потёк стояк или забило канализацию. Тридцать лет с разводным ключом. Времени и желания «делиться историями» у меня отродясь не было.
Но жена настояла. Полгода долбила: «Коль, напиши. У нас получилось. Если хоть одному человеку поможет — добро вернётся». Я отмахивался. А потом посмотрел на дочь — на то, как она за столом незаметно прижимает ладонь к животу, — и сел писать.
Меня зовут Николай Петрович. Это моя история. И история моей дочери Насти, ей двадцать семь.
Что было со мной
Желудок у меня разладился годам к двадцати. Работа такая: подвалы, сырость, холодные стояки, чужие кухни. Ешь как получится — бутерброд прямо на крышке люка, кофе натощак, всухомятку, на бегу. Часто — перекус и сразу бегом на следующий вызов.
Отец мой так же работал. И у него всю жизнь был желудок. Он говорил: «Да ерунда, у всех мужиков так. Терпи, сынок, живём». И я терпел.
Тридцать лет я прожил с этим как с фоном. Ноющая боль под ложечкой. Тяжесть после еды — как будто кирпич в желудке. Изжога по вечерам. Отрыжка, от которой в подъезде у людей лицо менялось. Иногда схватит спазмом — так, что за косяк держишься.
Терпел. Глотал обезболивающее. Отпустит на день — потом опять.
Только я это прятал
Жаловаться — не по мне. Мужик не должен ныть. Поэтому я никому не говорил, что мне плохо.
В гостях отказывался от угощения — «сыт, спасибо». Не потому что сыт. Потому что знал: поем — и через полчаса скрутит. Проще не есть и слушать, как хозяева обижаются.
На работе мужики звали перекусить — я отмахивался, «потом». Пару раз коллеги заметили: «Коль, ты чего, бледный?» Я — «продуло, ничего». Врал.
Дома держался до последнего. Лягу — и чувствую, как жжёт. Встаю ночью, пью содовую. Жена спрашивала: «Что с тобой?» Я — «да нормально всё». А сам думал: лишь бы никто не заметил, лишь бы не жалели.
Я даже от жены это прятал. Тридцать лет. Представляете?
Дочь
Настя выросла у нас тихая, в родителей. Работает в банке — нервы, клиенты, дедлайны. Еда на бегу, кофе вместо обеда, приходит — и сразу за ноутбук.
Она с юности жаловалась на живот. Мама ей говорила — «сходи к врачу». Я отмахивался: молодая, перерастёт. Как мой отец когда-то махнул рукой на меня.
Не переросла.
Этой весной она позвонила вечером, голос дрожит: «Пап, я гастроскопию сделала. Гастрит. Врач говорит — запущенный». Помолчала. И добавила: «И знаешь, что самое обидное? Я болею, как ты. Ем, как ты. Скручиваюсь за столом, как ты».
Я положил трубку и сел на табуретку в прихожей.
Вот тебе и «у всех мужиков так». Вот тебе и «терпи, сынок, живём». Я тридцать лет показывал дочери пример — как жить с больным желудком и не жаловаться. И она этот пример переняла. Полностью. Как научил, так и получилось.
Внук
Настя с мужем и сыном приезжают к нам по выходным. Артёму пять.
Садятся за стол — бабушка борщ, котлеты, компот. Все едят. А я сижу со стаканом воды. Не потому что не хочу. Потому что знаю: поем по-настоящему — и вечером буду на стенку лезть.
И вот сижу я так, а внук смотрит на меня внимательно — по-взрослому как-то. И спрашивает:
— Деда, а ты чего не ешь? Ты разве не голодный?
— Я поел, сынок. На работе.
— Ты всегда поел на работе. — Он даже ложку отложил. — Баба готовит, а ты не ешь. Тебе невкусно?
Пятилетний ребёнок меня раскусил. Я думал, я маскируюсь — а меня, оказывается, видит даже он.
Я встал, вышел на балкон. Закурил. Хотя бросил год назад.
Что мы прошли
Скажу сразу — мы не идиоты и не сектанты. Пытались всё, как положено. Медицински.
Гастроэнтеролог. Мне — обследование, гастроскопия. Хронический гастрит, повышенная кислотность. Прописали препараты, снижающие кислотность, спазмолитики, диету. Насте — то же самое, только помоложе и без «у вас всё запущено».
Помогало. На время. Пьёшь — терпимо. Бросаешь — возвращается. Боль глушилась, а не уходила. Я это и сам понимал: снизить кислотность и убрать боль — это не то же самое, что залечить раздражённую слизистую. Но так назначили, так лечили.
Таблетки. У меня в бардачке в машине всегда лежали пластинки. От боли, от изжоги, от спазма. Жевать их я мог на ходу. Это и была моя жизнь — от таблетки до таблетки.
Диета. Дробно, отварное, без острого, без жареного. Дома ещё ничего. На работе — нереально. Где ты там разогреешь пареную курицу, когда у людей вода хлещет?
Санаторий на Алтае. Прошлым летом жена выбила нам путёвку в Белокуриху — она прочитала, что тамошние воды и климат желудкам помогают. Поехали. Минеральная вода, диетическое питание, воздух сосновый. Честно — там мне впервые за год стало почти хорошо. Ел и не думал о боли.
Приехали домой — через месяц всё вернулось. Как не бывало.
Алтай
Вот в этом санатории, на третий день, жена в столовой разговорилась с местной женщиной — она там на кухне работала. Та глянула на меня и говорит:
— У вас, я вижу, желудок. А у нас в посёлке с этим все на травы перешли. Есть у нас сбор такой — ФИТОХИТ Желудочно-кишечный. Утренний и вечерний. Муж мой всю жизнь на язве сидел, а теперь вон, шестьдесят девять лет, ест всё. Мы всей семьёй им завариваемся. И санаторская докторша своим его советует.
Мы в тот же день нашли этот сбор в местной аптечке при магазине. Взяли на пробу. Продавщица на нас посмотрела и говорит:
— Берите с запасом. У нас его неделями нет — травы сезонные.
Я тогда не понял, к чему это. Понял позже.
Как заваривали
Вечером — вечерний брикет. Залили стаканом кипятка, настояли десять минут, выпили перед сном. Утром — утренний, натощак, за полчаса до еды. Настой можно пить с осадком — там самое полезное.
Дома уже я разобрался, что внутри. И, честно, зауважал.
Семя льна — главная вещь. Когда его завариваешь, оно даёт слизь, которая обволакивает желудок защитной плёнкой. Та самая защита для слизистой, которой мне всю жизнь не хватало.
Чага — берёзовый гриб, у нас в Сибири его испокон веку при желудках и используют. Противовоспалительное, помогает слизистой заживать.
Корень лопуха. Тоже заживляет и снимает воспаление.
Ромашка — от спазмов. Вот почему не схватывает, как от таблетки.
Зверобой — мягкое противовоспалительное, заживляющее.
Пустырник в вечернем. Это я потом уже понял, почему вечерний отдельно. Стресс и напряжение сжимают желудок не хуже острого. Пустырник вечером снимает это сжатие — и желудок за ночь успокаивается. Умно же, черти.
Не «травка от живота», а собранная система: защитить + залечить + снять спазм + расслабить. Именно так желудок и лечат, если подумать головой.
Как оно шло
3 дня. У меня ушла вечерняя изжога. Та, что каждый день жгла под грудиной. Просто не пришла.
Неделя. Тяжесть после еды стала меньше. Я поел по-человечески — и не сидел потом, ожидая, когда схватит. Настя позвонила: «Пап, впервые за год поела и за живот не схватилась».
Две недели. Ушли ночные боли. Раньше я стабильно просыпался часа в три и пил содовую. Теперь сплю до утра.
Месяц. Желудок успокоился. Ем нормально. Пью сбор утром и вечером, как чай, и всё.
У Насти пошло даже быстрее — молодая, запущено меньше моего. За три недели забыла, что такое обезболивающее.
А в один из выходных Артём сел за стол, посмотрел на меня — и говорит:
— Деда, а ты сегодня ешь!
Я чуть ложку не выронил. Пять лет пацану. А запомнил.
Честно про хроническое
Сразу скажу одну вещь, чтоб не было сказок!
Гастрит — болезнь хроническая. Вылечить насовсем нельзя. Ни этим сбором, ни каким другим на свете. Я не «вылечил» ни себя, ни дочь. Мы вышли в стойкую ремиссию. Это врачебное слово. Это когда болезнь есть, но не показывается — потому что ты за собой правильно следишь.
Я пью сбор утром и вечером каждый день. Держу диету — без острого, без жареного, без кофе натощак. За полгода — ни одного обострения. Один раз зимой сорвался: авария за аварией, неделю пил только кофе с сигаретами, про сбор забыл. Желудок отомстил — вернулось на три дня. Начал завариваться по-человечески — ушло.
И ещё, по-честному. Если у вас язва, кровь, «кинжальная» боль в животе — это не про травки. Это к врачу, и немедленно. Травы — не вместо доктора. Травы — вместе с доктором. Мы и к гастроэнтерологу ходим, и сбор пьём.
Как заказывали
Те брикеты с Алтая кончились. В наших аптеках ФИТОХИТ я не нашёл. Нашёл на Wildberries — производство Барнаул - Алтай, как и говорила та женщина.
Но тут выяснилось то, о чём предупреждала продавщица. Бывает, что его нет в наличии. Неделю, бывает две. Травы-то на Алтае собирают в свой сезон, партии небольшие. Разошлась партия — жди следующую.
Мы теперь держим дома запас. Как видим, что появился, — сразу берём две штуки. Потому что если у Насти или у меня обострится, а в моменте нет — это не «подождём недельку». Это снова таблетки горстями и внук, глядящий, как дед не ест.
И следите, чтоб настоящий был. На волне спроса лезут подделки. Работает только алтайский, тот, с берёзовым грибом и льном в составе.
Зачем я это написал
Я не блогер. Не продавец. Я сантехник из ЖЭКа. Жена год просила: «Напиши, помоги людям, добро вернётся». Я упирался — думал, кто я такой, чтоб поучать.
А потом подумал вот что.
Если бы тридцать лет назад кто-то написал такую статью — и мой отец бы её прочитал, — он бы занялся своим желудком. Я бы рос не с «терпи, сынок», а с пониманием, что с этим можно и нужно бороться. И я бы не передал Насте по наследству привычку глушить боль и молчать.
Одна статья в самом начале — и, глядишь, три человека в нашей семье жили бы по-другому. И пятилетний Артём не смотрел бы на деда, который не ест за общим столом.
Так что, если у вас болит желудок — не тяните. Не ждите, что «само пройдёт». Не ждите, пока скрутит по-настоящему. И уж точно не ждите, пока увидите, как ваша дочь за столом прижимает ладонь к животу — точно так же, как вы.
И, как говорит моя жена, добро вернётся.
Утренний и вечерний фитосбор в брикетах. 30 + 30 брикетов — полный курс. Лён, чага, лопух, ромашка, зверобой, пустырник. Производство Барнаул, Алтай.
Листайте далее или нажимайте и заказывайте фитохит в официальном магазине на маркетплейсе