Пять лет наша семья не спала. Псориаз у меня, атопический дерматит у дочки. Я не врач. Я просто мама, которая наконец-то выдохнула — и хочу рассказать
Меня зовут Юлия, мне 31 год. У меня псориаз с пятнадцати лет. У моей дочери Милы атопический дерматит с четырёх месяцев. Ей сейчас пять.
Пять лет наша семья не спала. Пять лет вокруг этих двух болезней крутилась вся наша жизнь. И только последние семь месяцев мы наконец начали дышать спокойно. Не «вылечились». Мы в ремиссии. И я так долго не решалась написать этот текст, потому что боялась, что кто-то подумает: «Опять реклама». Но муж сказал: «Юль, напиши. Если хоть одна мама, которая сейчас сидит в туалете и плачет, чтобы никто не видел — прочтёт и поймёт, что можно иначе — оно того стоит».
И я вспомнила саму себя пять лет назад. И села писать.
Мой псориаз
Он появился у меня в пятнадцать. Сначала на локтях, потом на коленях, потом за ушами, потом на спине. Мама водила меня по врачам, назначали гормональные мази, они помогали на пару недель, потом всё возвращалось. Так шла моя юность. Я не носила короткие рукава. Не ходила в бассейн со всеми. В институте не пошла на танцы, потому что нужно было платье с открытыми плечами. Первого парня я до последнего боялась пустить в постель, потому что нужно было раздеться, а у меня всё это. Так дожила до двадцати шести.
В двадцать шесть я забеременела. И как многие женщины, надеялась на «беременность всё вылечит». Мне сказали в интернете, что «гормональная перестройка иногда убирает псориаз».
Не убрала. У меня стало даже хуже — бляшки полезли на живот и на грудь. Я родила Милу с половиной тела в псориазе.
Мила
Мила родилась в апреле. Красивая, здоровенькая, всё как надо. Через четыре месяца на щёчках у неё появилась первая красная сыпь. Педиатр посмотрела, сказала: «Диатез, попробуйте убрать из своего питания молочное». Убрала. Не помогло. Убрала глютен. Не помогло. Убрала всё, что могла — я кормила грудью и жила на гречке и куриной грудке. Не помогло.
К году у Милы был диагноз — атопический дерматит. Средней тяжести.
Знаете, что такое атопик в год?
Это ребёнок, у которого чешется каждый вечер перед сном. Мы читали книжку, а она чесала щёки. Я мазала её увлажняющим кремом, потом эмолентом, потом ещё чем-то, потом ей выписали гормональную мазь. Гормональной мазали на самые сильные обострения. Помогало на неделю. Мазали снова. Помогало меньше.
Это ребёнок, у которого утром на подушке — крошечные капельки крови. Потому что ночью она расчесала себе щёки. Мы надевали ей варежки. Она их стягивала во сне зубами.
Это ребёнок, который в два года плохо спал. То есть — совсем плохо. Просыпалась каждые сорок минут от зуда. Я не спала пять лет вместе с ней. Муж не спал. Всё, чем мы жили эти годы — «дотерпеть до утра».
Вокруг чего крутилась вся наша жизнь
Стирка. Специальный порошок — 950 рублей за пачку, хватало на две недели. Отдельно её вещи, отдельно наши, отдельно постель. Мыло — только гипоаллергенное. Прополаскивать каждую вещь дважды.
Одежда. Только хлопок. Никакой синтетики. Даже нитки в швах должны быть натуральные — я вырезала бирки, они царапали.
Еда. У Милы к трём годам был список из семи разрешённых продуктов. У меня — из десяти. Мы ели одинаково. Иногда я плакала на кухне, потому что хотелось просто съесть кусок сыра.
Отпуск. Забудьте про море. Аллерголог сказал: «Ни-ни, солнце, соль, ветер — обострение гарантировано». Восемь лет я не была на море.
Детский сад. Милу не хотели брать — «а вдруг заразное?». Взяли после трёх справок и обещания, что «если начнёт расчёсываться — вы её сразу забираете». Забирала я её постоянно. Каждый раз, когда я приходила, воспитательница говорила: «Мила у нас плохо себя чувствовала», и я знала — она сидела на диване, пока другие дети играли в песочнице.
Друзья с детьми. Отпали сами. Ты не можешь звать в гости, когда у тебя ребёнок в варежках и специальной диете. Тебя перестают звать в ответ. Однажды в чате мам случайно перепутали адресата, и я увидела сообщение: «Юлькину дочку не зовите, там же атопия, я не хочу, чтобы мой рядом с ней ел».
Меня тогда как ножом полоснуло. Я ушла в туалет и рыдала полчаса.
Что мы пробовали для меня
Мне — гормональные мази с семнадцати лет. Все, какие есть в аптеке. Кожа на локтях к тридцати стала тонкой, как папиросная бумага, через неё просвечивают сосуды.
Мне — фототерапия дважды. Дорого. Держится месяц-два, потом всё возвращается.
Мне — санатории на серных источниках. Три раза. Каждый раз возвращалась на кураже: «Всё, я в ремиссии, всё позади!». Каждый раз через месяц-полтора всё возвращалось.
Мне — платные дерматологи. Тысячи рублей за приём, назначения одинаковые. Меньшие гормональные мази. Побочки. Возвращение.
Что мы пробовали для Милы
Ей — эмоленты. Все. Их море, они дорогие, они не работают.
Ей — гормональная мазь. Слабая, для детей. Помогала на неделю. Потом стала помогать хуже. Потом почти перестала. Врач сказала: «Ну, значит, попробуем чуть посильнее». Я представила, как я мажу трёхлетнему ребёнку на щёки посильнее — и просто не смогла.
Ей — диеты. Всё, что можно исключить. Всё, что советовали в кабинетах.
Ей — иммунолог. Двадцать восемь пробирок крови. Вывод: «Нужно жить с этим».
Ей — гомеопат. Не помогло.
Ей — психолог для меня, потому что я уже дошла до края. Помог мне, не ей.
К её четырём годам мы потратили около двухсот тысяч. У неё атопия. У меня псориаз. Ничего не изменилось.
Как я продолжила искать для себя
Осенью прошлого года я поняла, что я больше не могу быть матерью, которая только терпит. Я села вечером, когда все спали, и полтора часа читала форумы. Уже не для Милы — для себя. Мне было тридцать один, и я не хотела всю жизнь ходить в водолазках.
Наткнулась на обсуждение. Женщина сорока лет писала, что двадцать лет промучилась с бляшками, а последний год мажется алтайским кремом. Натуральным. Без гормонов. Крем называется Псорифитум. Купила на Вайлдберриз.
Я перечитала обсуждение раза три. Проверила состав. Никаких кортикостероидов. Никаких сильнодействующих. Растительные экстракты алтайских трав, противовоспалительные компоненты, увлажнители, натуральные масла для регенерации.
Заказала. Не для Милы. Для себя. Об этом я хочу сказать отдельно — я не искала «то, что можно детям». Я искала для взрослой женщины с толстой запущенной кожей и хроническим псориазом.
Пришёл. Тюбик, запах травяной, крепкий. Начала мазать вечером — локти, колени, пятна на животе.
Через 3 дня зуд стал заметно слабее. Я это записала себе в заметки в телефоне, потому что не поверила глазам.
Через неделю шелушение на локтях резко уменьшилось. Бляшки стали розоватыми вместо ярко-красных.
Через три недели я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Локти стали почти нормальной кожей. Не полностью — но такой, какой я их не помнила уже лет десять.
Я ходила по квартире и не могла поверить.
Ночь, когда я решилась
А потом случилась та ночь. В ноябре. Мила спала, я уже легла. Через час она заплакала — резкий, отчаянный плач. Я вбежала. Она сидела на кровати, чесалась двумя руками сразу, на щеках и на шее уже были свежие царапины, из одной шла кровь.
Я побежала за её мазью. Той самой, гормональной, что мы старались использовать как можно реже. Открыла шкафчик. Пусто. Я забыла купить, а рецепт был в поликлинике, до утра идти некуда.
Я сидела на её кровати и смотрела на неё. Она чесалась и плакала.
И у меня в кармане халата был мой Псорифитум.
Я стояла с этим тюбиком в руке минут пять. Понимала — я не врач. Понимала — это не назначал ребёнку никто. Понимала — она пятилетняя девочка, у неё чувствительная кожа. Понимала — если сейчас будет реакция, я себе не прощу.
Но я знала состав. Я мазалась им три недели сама. У меня не было ни аллергии, ни жжения, ни раздражения. Я знала, что там нет гормонов, нет химии, нет спирта, нет отдушек. Только травяные экстракты.
Я нанесла точечно, тонким слоем. На одну щёку. На то место, где была самая свежая царапина.
Не жгло. Мила даже не поморщилась. Наоборот — успокоилась. Я на всякий случай проверила, посидела рядом двадцать минут. Ни красноты, ни отёка. Она уснула на моих коленях.
Утро
Утром я проснулась и первым делом посмотрела на её щёку. Царапина была там, где была. Но покраснение вокруг неё — сильно спало. Не «чуть-чуть», а заметно. Как будто там за ночь работало что-то очень мягкое, но работало.
Я не поверила. Проверила вторую щёку — которую не мазала. Там всё было так же, как накануне. Отёк, покраснение, свежие расчёсы.
Я в тот же день позвонила её дерматологу. Рассказала честно. Она сказала: «Юля, это натуральное средство. Оно относится к косметическим, не к медицинским. Я не могу его назначить как лечение, но и запретить не могу — при условии, что вы наблюдаете за реакцией и мы держим связь. Если станет хуже — сразу ко мне».
Я начала мазать Милу вечером и утром. Точечно, только на очаги — щёки, шею, сгибы локтей и колен, ступни, где были самые упорные места.
Как мы оживали
Милу. На третий день Мила впервые за долгое время не расчесалась ночью. Простыня утром была чистая — без крошечных капелек крови. Я стояла у её кровати.
Через неделю кожа на её щеках стала гладкой. Царапины зажили. Мила впервые попросила снять варежки на ночь — «мама, мне не чешется». Я сняла. Она проспала до утра. Восемь часов подряд. За пять лет — впервые.
Через две недели активные очаги на щеках, шее и в сгибах локтей ушли. Осталась суховатая кожа — но такая, которую спасал обычный крем.
Через месяц Мила пошла в бассейн. Впервые. С группой её сада, куда её раньше не брали.
Меня. Я продолжала мазать себя. Псориаз на локтях, коленях, спине за два месяца ушёл в состояние, которого я не помнила со школы. Кожа стала гладкой. Не «идеальной» — я вижу светлые пятнышки там, где были старые бляшки. Но это не воспалённые бляшки. Это следы. Как после загара.
За семь месяцев мазания у нас с Милой не было ни одного серьёзного обострения. Мажемся сейчас поддерживающе — я через день, ей на очаги раз в два-три дня.
Что я НЕ говорю
Я — не врач. Я не говорю, что Псорифитум лечит атопический дерматит или псориаз. Он не лечит. Псориаз и атопия — хронические болезни, их вылечить полностью нельзя. Я говорю, что у нас с дочерью получилось выйти в стойкую ремиссию, и я связываю это с тем, что мы начали за собой правильно ухаживать.
Я не говорю, что помажешься три дня и всё пройдёт. У кого-то дольше, у кого-то быстрее, у кого-то иначе.
Я не говорю, что вам НЕ нужен врач. Нужен. Особенно ребёнку. Мы всё это делали с ведома нашего дерматолога, и я знаю мам, у которых сложные случаи и без врача никак.
Я не говорю, что гормональные мази — всегда зло. Иногда без них не обойтись. У нас обошлось. У кого-то — нет.
Я говорю только одно: у нас получилось. Пять лет мы не спали, и мы наконец выдохнули.
Наконец-то выдохнули
Знаете, что самое странное? Не то, что кожа стала лучше. А то, что жизнь стала возвращаться.
Мила спит по ночам. Я сплю по ночам. Муж не встаёт в три часа делать нам с ней чай, потому что мы обе рыдаем.
Мы съездили на море. Первый раз за восемь лет для меня и первый раз в жизни для Милы. Я в купальнике. Она в открытом платье. Никто на нас не оглядывался.
Мы завели друзей. Мама одноклассницы Милы позвала нас на день рождения дочки. Я пришла с пирогом.
Я купила себе платье. С открытой спиной. Муж, когда увидел, сказал: «Юля, ты у меня самая красивая». Я расплакалась в примерочной.
Где заказать
Псорифитум я заказываю на Озон.
Одного тюбика хватает надолго при регулярном применении. Мы держим дома два-три тюбика про запас, потому что бывает — партии небольшие, сезонные травы, и в моменте может не быть в наличии. Как только видим — берём.
А еще совсем недавно производитель создал мыло Псорифитум. Им можно заменить обычное мыло и пользоваться регулярно. Оно тоже с нафталановой нефтью и с добавкой шунгита. Он помогает ускорить процессы все. Нашла тоже на озоне, слава богам.
Зачем я это написала
Не для того, чтобы вы обязательно купили. Я не продавец. Я вообще с трудом набирала этот текст, потому что мне до сих пор кажется — я ничего важного не сказала.
Я написала потому, что помню себя ещё год назад. Мама, которая сидит в туалете и плачет, чтобы не разбудить дочку. Мама, которая уже не верит, что бывает по-другому. Мама, которая примерилась к мысли «это на всю жизнь».
Если вы сейчас там — просто знайте: бывает по-другому. Даже когда кажется, что не бывает.
Я не врач. Я мама. Мы наконец выдохнули. И я не могла не рассказать.
Псорифитум — натуральный алтайский крем для ухода за кожей при псориазе, атопическом и себорейном дерматите, экземе. Без гормонов, без синтетических компонентов. Подходит для чувствительной кожи, безопасен при длительном применении. Перед применением у детей рекомендуется согласование с дерматологом или педиатром.
Листайте далее или нажимайте и заказывайте Псорифитум с официального магазина на вайлдбериз со скидкой.