В 47 лет у меня отказали пальцы от псориаза. А потом бляшки полезли у дочки на лице. Жена настояла рассказать, как мы вышли в ремиссию — потому что верит, что добро возвращается
Я не тот человек, который пишет статьи в интернет. Мне 48 лет, я работаю токарем-фрезеровщиком на заводе, у меня жена, дочь и двое родителей на плечах. Времени и желания на «поделиться историей» у меня обычно нет.
Но жена настояла. Она полгода уговаривала: «Серёж, напиши. У нас получилось. Если хоть одному человеку поможет — добро вернётся». Я отнекивался. Потом посмотрел на дочь, посмотрел на свои руки, и сел писать. С двух пальцев, потому что остальные до сих пор гнутся плохо.
Меня зовут Сергей Иванович. Это моя история. И история моей дочери Сони, которой сейчас десять лет.
Что было со мной
Первые бляшки у меня появились в шестнадцать. На локтях, потом на коленях. Отец был с таким же — я знал, что это. Он всегда говорил: «Не парься. У всех наших мужиков есть. Живём». И я не парился.
Тридцать лет я жил с этим как с фоном. Летом ходил в длинных рукавах. В баню с мужиками — только со своими, которые знают. В отпуск — в закрытых плавках. Мазался иногда какими-то мазями, когда сильно чесалось. Гормональные мази пробовал, когда обострялось — брал в аптеке всё, что подешевле и без рецепта. Помогало на неделю, потом всё возвращалось.
Так дожил до сорока пяти.
А в сорок пять начались проблемы с суставами. Сначала утренняя скованность в пальцах — двадцать минут после подъёма надо было их разминать, чтобы взяться за инструмент. Потом отёк на костяшках. Потом резкая боль в запястье, потом в колене. Я тянул полгода — думал, возраст, работа тяжёлая.
Дотянул. В сорок семь пошёл к ревматологу. Диагноз: псориатический артрит. Осложнение моего запущенного псориаза, который я тридцать лет игнорировал.
«Что было раньше», — спросил меня врач. «Псориаз с юности». «Лечили?» «Никогда». Он покачал головой: «Обратно суставы уже не вернём. Будем держать в стабильности. Но если бы вы контролировали кожу двадцать лет — этого могло не быть».
Меня как ножом полоснуло. Из-за собственной лени я угробил свои руки. Токарь без пальцев — это никто. Я стал сам себе бесполезен.
Дочь
Через два месяца после моего диагноза Соня, восьми лет, пришла ко мне и молча показала бляшку на щеке. Маленькую, розоватую, шелушащуюся. Прямо на скуле, где не спрятать ни чёлкой, ни ничем.
Я сел на кухне, посмотрел на неё и понял: это я. Это я ей передал.
Наследственность у псориаза — доказанная. Если у одного из родителей есть — у ребёнка риск в разы выше. Если родитель ещё и не контролирует своё — тем более. Я тридцать лет считал, что «живу с этим и всё», а на самом деле готовил дочери такое же будущее.
За два месяца бляшка на щеке стала пятном. Потом появилась вторая — за ухом. Потом на лбу у линии волос. Кожа головы начала шелушиться. Через полгода у Сони на лице было четыре очага, и один из них — прямо на виске, размером с двухрублёвую монету.
В школе её дразнили. Домой приходила в шапке даже в мае. Отказалась фотографироваться на классное фото. Мы с женой один раз услышали, как она за закрытой дверью говорит подружке по телефону: «Ко мне никто замуж не пойдёт, у меня лицо такое».
Восемь лет ребёнку.
Что мы прошли за два года
Первый дерматолог. Гормональные мази. Соне восемь лет. Я даже не хочу пересказывать, сколько я об этом читал, но мазать восьмилетнему ребёнку сильные кортикостероиды на лицо — это нужно очень постараться. Кожа истончается, привыкание, побочки, страшно всё. Но нам сказали «мажьте, других вариантов нет». Мы мазали неделю — эффект был, вроде уходило. Отменили — за три дня всё вернулось, причём хуже.
Второй дерматолог. То же самое, только мазь другая. И «попробуйте диету».
Диета. Полгода без глютена, без молочного, без сладкого. Соня плакала за столом, когда все ели пиццу. Эффект — почти никакого.
Ультрафиолет. Дорого, страшно, курс из десяти сеансов. Соне девять. Стоит она в кабинке, а над ней лампы. Помогло на два месяца. Потом снова.
Санатории у моря. Азовское — три недели, отвезли, купалась в море, мазалась грязями. Уехала — держалось полтора месяца. Всё вернулось. Отвезли на Чёрное — то же самое. Заметно, но временно. Пока мажешься грязью и купаешься в солёной воде — легче. Уехал — за месяц откат.
За два года мы потратили около трёхсот тысяч. У ребёнка на лице — четыре бляшки. У меня — артрит и вся спина в бляшках. Жена держалась, но по вечерам плакала.
Алтай
Летом того года мы уже от отчаяния поехали в санаторий в Белокуриху, на Алтае. Мне сказали: «Ну попробуйте, там радон, суставам поможет, дочке климат». Поехали больше ради меня — суставы очень сильно болели.
Санаторий как санаторий. Радоновые ванны, лечебные грязи, массаж. Дочку водили на общие процедуры. Кожа у неё за неделю пребывания стала чуть лучше — но мы уже знали цену этому «чуть лучше»: приедем домой, за месяц всё вернётся.
На третий день пребывания жена разговорилась в столовой с одной из работниц санатория — местная женщина, из соседнего посёлка. Та посмотрела на Соню и сказала: «А у нас в посёлке травница есть, у её сына то же самое было в детстве. Сейчас взрослый, никаких следов. Мазь у неё — Псорифитум называется, знаете? Наши все местные ей мажутся. И санаторская врач тоже даёт своим пациентам».
Мы поехали в посёлок в тот же день. Нашли аптеку — маленькая, при магазине. Взяли три тюбика. Продавец сказала: «Берите больше, у нас его иногда неделями нет — сырьё сезонное».
Я тогда не понимал, что это значит. Понял потом.
Как мазались
Соне начали мазать в тот же вечер, прямо в санатории. Тонким слоем, на все очаги на лице, на голову, за уши. Крем травяной, с характерным запахом. Соне не понравился запах, но она стерпела.
Себе я начал мазать бляшки на спине, локтях, коленях. Пальцы, где были узелки от артрита, — тоже.
3 день. У Сони на скуле — самой большой бляшке — центр стал светлее. Пятно оставалось, но было заметно, что оно стало не таким «живым». Я смотрел и не верил.
Неделя. У Сони — три из четырёх очагов заметно побледнели. Шелушение резко уменьшилось. Она впервые за полгода не поправила волосы на висок, когда мы шли по коридору.
Две недели. Мы уже вернулись домой. Продолжали мазать. Бляшки у Сони на лице стали почти неразличимы. Только у линии волос на лбу оставался небольшой очаг — самый упорный.
Месяц. У Сони лицо чистое. Полностью. Осталась только едва заметная светлая тень на виске, где было самое старое пятно. Первого сентября она пошла в школу — впервые за долгое время без шапки, с распущенными волосами. Вечером сказала за ужином: «Пап, я сегодня в зеркало смотрела в раздевалке. И не отворачивалась».
Я вышел на балкон покурить и заплакал.
У меня. У меня всё было медленнее — понятно, тридцать лет запущенности. Бляшки на локтях и коленях начали бледнеть только через две недели. Через месяц спина стала заметно чище. За три месяца ушли основные очаги. За полгода я вышел в устойчивую ремиссию — мажусь сейчас поддерживающе, два-три раза в неделю.
Пальцы обратно уже не вернуть — артрит остался, суставы деформированы. Но воспаление в них ушло. Утренней скованности больше нет. Работать могу, инструмент держу. Ревматолог, к которому я ходил через полгода, сказал: «Ну что, кожу навели — суставы тоже успокоились. Так и должно быть». Про Псорифитум я ему не рассказал, а он и не спрашивал.
Честно про хроническое
Я сразу хочу сказать одну вещь. Псориаз — это хроническая болезнь. Вылечить его насовсем нельзя. Ни одним кремом, ни какой другой методикой в мире. Мы не «вылечили» ни Соню, ни меня. Мы вышли в стойкую ремиссию. Это медицинский термин. Это когда болезнь есть, но она не проявляется, потому что ты правильно за собой ухаживаешь.
Соня мажется поддерживающе — раз в три-четыре дня, на местах, где были очаги. У неё за два года — ни одного обострения. Я мажусь два-три раза в неделю. У меня за два года — небольшое обострение прошлой зимой, когда я неделю не мазался. Пропустил — вернулось. Начал мазать регулярно — ушло за две недели.
Ремиссия — это не «вылечили». Это «взяли под контроль». И это лучшее, что можно сделать при псориазе. Особенно у ребёнка.
Как заказывали
Тюбики, которые мы купили в посёлке, кончились через два месяца. В нашем городе Псорифитума не было — ни в аптеках, ни на маркетплейсах тогда ещё. Мы звонили той женщине из санатория, она отправляла нам посылками. Потом мы через неё вышли на её родственницу, та отправляла, когда своя была лишняя. Год мы так жили — на посылках с Алтая.
Потом Псорифитум появился на Озон. Мы обрадовались — не надо больше выпрашивать через людей. Но быстро поняли: не всё так просто. Бывает, что нет в наличии — сначала неделю, потом две. Как объяснила нам продавщица тогда в посёлке — сырьё сезонное. Травы, из которых делают крем, собирают в определённое время года на Алтае, и партии небольшие. Каждый раз, когда партия расходится, приходится ждать следующей.
Мы теперь всегда держим дома запас — два-три тюбика. Как только видим, что в продаже есть — берём сразу. Потому что если Сониному лицу вдруг понадобится, а его в моменте нет — это не про «подождать неделю», это про то, что ребёнок начнёт снова прятать лицо в школе.
На волне популярности появились подделки — а работает только настоящий, алтайский. Ошибиться на этом продукте — потерять время и деньги на пустышку.
А еще совсем недавно производитель создал мыло Псорифитум. Им можно заменить обычное мыло и пользоваться регулярно. Оно тоже с нафталановой нефтью и с добавкой шунгита. Он помогает ускорить процессы все. Нашел тоже на озоне, слава богам.
Зачем я это написал
Я не блогер. Я не продавец. Я токарь. Мне жена год говорила: «Напиши, помоги людям, добро вернётся». Я упирался, мне казалось, я не имею права поучать. Но потом подумал.
Если бы кто-то тридцать лет назад написал такую же статью и мой отец её прочитал — мой отец бы вылечил свою кожу. Я бы вырос, глядя на то, что с этим борются, а не смиряются. Я бы своей кожей занялся с юности. У меня бы не было артрита. Моя дочь бы не унаследовала запущенное состояние моей кожи.
Целая цепочка людей могла бы жить иначе, если бы кто-то в самом начале написал одну статью.
Так что если у вас псориаз — не тяните. Не ждите, что «пройдёт» или «привыкну». Не ждите, пока начнутся суставы. Не ждите, пока это увидит у себя на щеке ваш ребёнок.
Мажьтесь. Регулярно. Натуральным. Без гормонов. Держите себя в ремиссии.
И, как говорит моя жена, добро вернётся.
Переходите по ссылке и заказывайте с озона, если он еще в наличии. Если нет, то попробуйте еще где-то найти в интернете или знакомых с Алтая.